Пень - человек.

22 августа 2016

Архетип пень-человек дублируется в поговорке: Прибился, что при-дорожный пень [2. Т. III]. Этот же универсальный прообраз просвечи-вается и в загадках о пне/пнях: «Стоит Ермак, на нем колпак / Не шит, не бран, не поярковый»; «Стоят старички, на них белы колпачки / Не шиты, не мыты, не вязаны» [11]. В этих природно-экзистенциональных образах проявляется их человеческая сущность. Предпосылкой такому восприятию обычно служит особое психологическое состояние, в котором пребывает очевидец происшествия в тот момент, когда он принимает березовый пень за человека, да еще мало ли что задумавшего: «Я сам лично иду, а темно уже было, смотрю, человек стоит. А я небольшой был так, боюсь: “Как же, человек', мало ли чего он стоит (...)” Потом иду- иду, подошел. А березовый пенек стоит, и всё. А будто человек (курсив наш. -Н.К.), хоть лопни...» [10. 134. № 33].

Архетип пень-человек пульсирует даже в частушках: «Я вчера в Сен-ном Ручью / Целовал не знаю чью: / Думал, в кофте розовой, / А то пень березовый»; «Край дороги обнимает / Ванька пень березовый: / Думает, его милашка / В новой кофте розовой» [10. 68. № 126]; «Целоваться не умеет - / Это что за паренек! / Целовал бы, в самом деле, / Он березовый пенек» [7. С. 165]. Подобные воззрения формировались в первобытном сознании под воздействием представлений о возможности брачных отношений между человеком и деревом [12]. С этими верованиями связана и загадка о пне: «Летом - девушка, зимой - молодушка» [11].

Сопоставимо с пнем и антропоморфизированное мифическое существо. Согласно одной из бывалыцин, мужики, гоняясь за «бабой» (это была лешачиха), бегающей вокруг стога, накидывают на нее крест, после чего вместо «бабы» оказался пень [13]. По иной версии, при всех признаках былой взаимосвязи пень и мифическое существо уже в достаточной мере дифференцированы: «Одна женщина ходила искать коровы в лес ночью. Видит, сидит на осиновом пне (курсив наш. - Н.К.) женщина, волосы длинные (...) Это будто лешачиха сидела сама» [10. 134. № 147]. Локализация подобного персонажа именно на пне настолько устойчива, что она закреплена поговоркой: Сидит, как черт на пеньке [2. Т. III], где черт - негативно переосмысленный леший.
Модели «человек + пень» и «мифическое существо + пень» восходят к архетипу «мифическое существо-пень». Реминисценции таких представлений узнаваемы в некоторых сказочных коллизиях: стоило мужику срубить пень березовый, как появился «цёрт» с рудиной «на плеце» [9. С. 57], т.е. с красной сосной (стволом либо обрубком), в «жилах» которой течет руда-кровь [2. Т. IV], что служит знаком-символом изначально «древесной» природы лешего-«цёрта». По другой сказке, кровь брызнула из пня, когда кучер ударил по нему топором [9. С. 287].

Н.А. КРИНИЧНАЯ. «Пень да колода»: слово, образ, символ.

Поделиться: