Семантика «наоборот» в языке славянской похоронной обрядности. Часть 1.

1 сентября 2016

В своей знаменитой статье «Переворачивание предметов в славянском погребальном обряде» Никита Ильич Толстой обратил внимание на семиотический аспект поверий и ритуалов, связанных с переворачиванием предметов в погребально-похоронном обряде. Ученый отметил, что «переворачивание предмета (тела) есть действие, включающееся в более широкую семантическую и семиотическую сферу действий преобразования, превращения, метаморфозы, принятия иного обличья, перехода из одного состояния в другое, наконец, в сферу общения „этого света“ с тем „тем светом“» (Толстой 1995: 221). Хотелось бы подробнее остановиться на способе произведения «неправильных» действий в данном типе обрядности. 

«Наоборот» — общий признак действия в славянской похоронной обрядности, под который подпадают манипуляции разного рода, например, лить воду через кулак, шить саван или подушку «наоборот» — справа налево / слева направо, выносить покойного строго вперед ногами, танцевать «коло» в обратную сторону и т. д., которые могут быть названы синонимичными, поскольку их объединяет общий признак «обратных», «неправильных» действий и сходная семантика вызывания опасных для жизни человека событий в дальнейшем.

О разнонаправленном действии «наоборот» Н.И. Толстой писал в плане «пространственных обращений» предметов в славянских традициях: «как по вертикали (сверху вниз, с ног на голову, вверх дном и т. п.), так и по горизонтали (справа налево, с запада на восток и т. п.) или по линии внутри — снаружи (выворачивание наизнанку)» (Толстой 1995: 213). Очевидно при этом, что в данном случае действует логическая схема, согласно которой при совершении определенного действия с предметом способ или признак действия переносится на сам предмет, вследствие чего можно говорить о культурной синонимии и самих предметов, подвергшихся воздействию (перевернутая мебель, посуда, хлеб в доме покойного, перевернутые орудия для рытья могилы и т. д.). Большое количество архаических ритуалов в похоронно-погребальной обрядности сохранилось у старообрядцев Румынии. В недавних этнолингвистических экспедициях в села Слава Черкезэ, Каркалиу были зафиксированы ритуально-магические действия «наоборот», относящиеся к поведению человека по отношению к умершему и предметам, с ним связанным. Так, покойного обмывают, поворачивая кисть руки ладонью наружу, а не так, как обычно: «Покойного когда обмываеть мущина, женщина, кто он, из карца, и подають через руку', воду' льють, не так вот, как я наливаю стакан, а наоборот, чераз. Наоборот, и без мыла, без ничего» (Слава Черкезэ, 2006, 2012). Снаряжение для похорон — саван — до сих пор шьют только иголкой, «работая наоборот» (Слава Черкезэ, 2006, 2012), ср. описание процесса изготовления савана в другом старообрядческом селе:

«От сябе бярёшь иголку, то, [г]де мертвец, ды нитку большую так сделаешь и то[г]ды зашиваешь и читаешь, забыла я как, как по Христу»
(Каркалиу, 2007).

На кладбище — особом локусе постоянного пребывания усопших (см. статью «Кладбище», СД 2: 503-507) 5— существует свой порядок действий: правильный — для всех умерших своей смертью и особый, неправильный, «обратный» — для самоубийц. Если по христианскому обычаю погребения («ис попами») следовало умерших класть ногами на восток, чтобы они «глядели на солнышко», то «неправильных» покойников, погребаемых без обряда, хоронили «наоборот» — головой к востоку, как недостойных смотреть на восходящее солнце:

«Значить так: такого ис попами кладуть вот так: перад солнцем, на восток кладуть йих, а етих, которые на сябе руки поклали, так кладуть у могилки. И то[г]да оне там у куту, там ес[т]ь один кут — так могилы покладуть.
(То есть не на восток?)

Не на восток. Вот так — против востока. Ети мяртвицы, которые достойны, — на восток, на солнышко. Откыль солнышко усходить — ногами, а голова суды глядить на восток. А етих так кладуть. А почему им нельзя на солнышко глядеть? Нельзя, потому что он на себя руки поклал. Господь яму не послал смерти, он сам себе погубил. И их не велено ис попами хоронить (Каркалиу, 2007). В данном случае наблюдается вторичность действия «наоборот» как неправильного по отношению к уже принятому в народном миропонимании порядку.
Действие «наоборот», которое составляет часть похоронно-погребального обряда, известно во всех славянских традициях. Его семантика многогранна, поскольку включает в себя прежде всего указание на то, что поступательное («правильное») течение событий приостановлено, пошло вспять, и тем самым обратный порядок вещей подчеркивается как неправильный, ср. полесские проклятия, насылающие смерть: «Шоб тебе и дом тылом пашол! Шчоб белога света не бачила!» (Гомельщина).

К апотропеической семантике следует отнести стремление предотвратить таким способом новую смерть в доме: сделать что-либо наоборот, чтобы приостановить приближение конца, вернуться вспять. Более частные семантические аспекты включают предотвращение возвращения покойного к живым, предотвращение оборотничества, предотвращение «превращения». Кроме того, в славянском погребальном обряде переворачивание таких предметов, как посуда, корыто, колыбель, воз и др., часто получает дополнительную мотивировку, связанную с поверьем о том, что в пустые (открытые) емкости может спрятаться душа умершего, чтобы там задержаться и нанести вред живым (см. ст. «Полный — Пустой», СД 4: 145-147).

С семантикой действий «наоборот» в похоронно-погребальной обрядности оказываются связанными и бытовые приметы и предписания, касающиеся перевернутых предметов (предметов в неправильном положении), а именно, запрет оставлять на столе хлеб внешней коркой вниз, мужскую шапку отверстием вверх и т. п. Например, в Замагурье (словацкие Татры) эти перевeрнутые и оставленные на столе предметы («na stole naopak polozeny chlieb a klobuk») предвещали смерть в доме (Zamag.: 230). Ритуально-магические «наоборот»-действия, включающие в себя и переворачивание предметов, и движение людей вспять, и обратные общепринятым бытовые манипуляции, прослеживаются на самых разных этапах похоронного обрядового комплекса. Как только кончина постигнет кого-либо из домочадцев. Именно в это время, сразу по кончине человека, следовало переворачивать мебель в доме, посуду, а также и любой хлеб, что известно в разных славянских регионах (Fischer 1921: 142; Толстой 1995: 213-221). Особенно бдительно к этому ритуалу относились в случае смерти молодого человека: например, у черногорцев племени Кучи, если умирал юноша, сразу гасили огонь водой, снимали с петель дверь дома и очень быстро ее переворачивали («да се изваде врата од куЬе па стрмоглав окрену») (ДучиЬ 1931: 248).

Поскольку к вместилищам души, согласно традиционным верованиям, могло относиться и зеркало, запечатлевающее отражение человека (см. ст. «Зеркало», СД 2: 321-324), при кончине домочадца зеркало сразу же поворачивали к стене (Толстая 2006: 256, 261). У словенцев обычай закрывать или оборачивать к стене зеркало сразу после наступления смерти соблюдался для того, чтобы покойный не возвращался к живым («da mrtvi ne bi hodil nazaj» — Orel 1944: 306). С другой стороны, душа может после смерти «оживить» тело: по белорусскому представлению, зафиксированному на Гомельщине, необходимость переворачивать зеркало к стене после наступления смерти объясняется тем, что душа может забраться в зеркало и потом вернуться в тело (НМГ: 172). Пока покойный находился в доме, в селе Чудель Ровенской области выпекали десять пирогов, чтобы один положить под окно, другой — на крышку гроба и по четыре — на два поминальных стола, при этом пироги всегда клали наоборот: «пирог кладеца губами нави' ворот, як покойний у доми» (ПА7 , зап. В.И. Харитоновой). В томже селе при покойном в доме и скатерть стелили наизнанку, ложки клали выемкой вниз, фартуки, платки и кожухи надевали навыворот (зап. В.И. Харитоновой, С.М. Толстой).

А. А. Плотникова. Семантика «наоборот» в языке славянской похоронной обрядности.

Поделиться: