ОТ БЕРЕГИНЬ ДО ПЕРУНА И ОТ ПЕРУНА ДО НАШИХ ДНЕЙ, ИЛИ ЧТО МЫ ЗНАЕМ О ДРЕВНИХ БОГИНЯХ. ЧАСТЬ 1.

4 сентября 2016

Рассмотрим сначала те источники, которые донесли до нашего времени хоть какие-то сведения о богинях славянского язычества. Рассказывая о языческой реформе князя Владимира в 980 г. древнерусский летописец отметил: «И нача КНАЖИТИ Володимеръ въ КиевЪ едины и постави кумиры на холму. внЪ двора теремнаго. Перуна древАна. а главу его сребрену. а оусъ златъ. и Хърса Дажьба. и Стриба. и Симарьгла. и Мокошь [и] жрлху имъ наричюще я б[ог] ы»i. Следует сказать, что это единственное упоминание какой-либо богини в «Повести временных лет». Кем была Мокошь, с какими сферами жизни человека она была связана — на этих, как и на многих других вопросах монах-летописец попросту не останавливается. Тем не менее можно сказать, что ей еще повезло: автор «Повести временных лет» хоть упомянул ее имя, спас его, таким образом, от забвения. Другим богиням, которым поклонялись в Древней Руси, повезло еще меньше, и мы не знаем даже их имен. Достаточно показательно, что Мокошь упомянута в самом конце перечня богов, установленного Владимиром, который возглавлял бог войны и громовержец Перун.

Однако не менее показательным является и тот факт, что, хоть данный пантеон и отражал в первую очередь представления самого великого князя и руководимой им дружины, тем не менее Мокошь все-таки была включена в перечень богов всего Древнерусского государства. Данное обстоятельство говорит нам о том, что культ этой богини был достаточно распространен на Руси и даже сам князь не мог не считаться с этим обстоятельством. Поучения против язычества неоднократно упоминают Мокошь, подтверждая вывод о распространенности ее культа, однако и они лишь осуждают поклонение этой богине, а вовсе не стремятся сколько-нибудь подробно описать ее образ.

Несмотря на этот, более чем существенный недостаток, одно древнерусское поучение против язычества отмечает, что было время, когда славянские богини занимали гораздо более высокое положение нежели то, которое было отмечено отечественным летописцем в конце X в. Автор «Слова св. Григория о том, како первое погани суще языци кланялись идоломъ» попробовал дать следующую периодизацию славянского язычества: «И ти начата требы класти роду и рожаницам преже Пероуна, бога ихъ. А преже того клали требы оупирем и берегыням. По святемъ же крещеньи Пероуна отринута, а по Христа бога нашего яшася. Но и ноне по оукраинамъ молятся ему проклятому богу Пероуноу и Хърсоу и Мокоши и виламъ то творят отаи; сего же не могуть ся лишити..». Итак, согласно этому древнерусскому тексту, самым первым объектом поклонения наших далеких предков были упыри и берегини, затем Род с рожаницами и только впоследствии на первое место в их пантеоне выдвинулся громовержец Перун. Конечно, полностью доверять этому поучению, в отличие от Б. А. Рыбакова, в этом вопросе мы вряд ли можем. Сохранившиеся списки данного «Слова» датируются XIV—XV вв., само же это произведение, по мнению Н. Гальковского, было написано в XIII—XIV вв., а по мнению Б.А. Рыбакова — в начале XII в. Достаточно сомнительно, чтобы спустя несколько веков после активного искоренения отечественного язычества христианский автор во всех деталях знал его предшествовавшее развитие на протяжении целого ряда тысячелетий. Сопоставление с известными науке фактами также показывает ошибочность и неточность подобной периодизации, если понимать ее буквально. Тем не менее показательно, что, наряду с упырями, древнейшими объектами почитания наших далеких предков древнерусский книжник считал именно женские божества в лице берегинь. Вполне возможно, что это является отголоском некогда принадлежавшего богиням гораздо более высокого положения, нежели то, которое было зафиксировано летописью в 980 г.
Само название берегинь может быть связано как с понятием берега как граничащей с водой частью суши, так и с глаголом беречь. Авторы «Этимологического словаря славянских языков» считают его производным от слова берег и истолковывают как «береговая фея, русалка». Если понимать этих божеств в первом значении, то мы можем констатировать их существование уже во время индоевропейской общности. В одном хеттском тексте говорится, что когда человеку станет тяжко, пусть он придет к Богу Реки, «и к богиням Судьбы Берега реки, и к Богиням-Защитницам, которые создали человека». Б.А. Рыбаков отнес возникновение связи между понятием берега и глаголом оберегать к эпохе мезолита и неолита^ когда человек впервые учился плавать по рекам и озерам, образовавшимся после таяния ледника. Косвенно подтверждает древность их культа то, что представление о могущественной женщине-хранительнице в народном сознании сохранялось у славян на протяжении весьма длительного времени. Памятник XVI в. «Поучение духовным детям» также упоминает это божество, правда, уже в несколько искаженном виде и в единственном числе: «Уклоняйся перед Богом невидимых: людей, молящихся Роду и рожаницам, Перуну, и Аполлону, и Мокоши, и Перегине, и ко всяким богам мерзким требам не приближайся». Как видно из текста, Берегиня-Перегиня упомянута здесь непосредственно вместе с Мокошью, уже знакомой нам по перечню кумиров, установленных Владимиром.
Исследователи отмечали, что на Русском Севере еще в XX в. вырезанных на досках сирен-русалок в народе называли берегинями, что свидетельствует как об исключительно устойчивой памяти о данном классе божеств, упоминавшихся в древнерусских поучениях против язычества, так и об их связях с водной стихией. Весьма вероятно, что их образ сохранился и в другом виде народного искусства данного региона: «На одном из подзоров с. Ошевенское Каргопольского у. в сложном многофигурном узоре по бокам — в верхней части вышивки помещены два судна, сопровождаемые русалками. Тонкие линии соединяют русалок с кораблями, подчеркивая связь между ними. В центре узора — здание, в котором две человеческие фигуры в танцующих позах.

М. Серяков. Богини славянского мира.

Поделиться: