МАКОШЬ. ЧАСТЬ 1.

21 сентября 2016

В первой главе мы уже отмечали, что Мокошь является единственной отечественной богиней, о которой упоминает древне-русская летопись, что, безусловно, указывает на то, что ее культ был самым распространенным у восточных славян по сравнению с культами других богинь. Летопись лишь зафиксировала ее имя, однако она также неоднократно упоминается и в древнерусских поучениях против язычества. Так, «Слово Иоанна Златоуста о том, как поганые веровали идолам», говоря про языческие верования славян, констатирует у них наличие нескольких групп женских божеств: «И начата жрети молнии, и грому и солнцю и лунЬ. А друзии перуну, хоурсу, виламъ и мокоши, оупиремъ и берегинямъ, ихже нарицають три девять сестрениць...» Итак, из этого текста мы видим, что вместе с богиней Мокошью упоминаются вилы, лесные русалки в южнославянском фольклоре, и уже знакомые нам берегини. Показательно, что в то время как вилы и берегини упоминаются во множественном числе как определенный класс существ без какой-либо индивидуации, Мокошь всюду называется уже по имени и в единственном числе, что вновь указывает на то, что ее культ на Руси был наиболее развитым по сравнению с культами других сверъестественных женских персонажей. Как отметил Б. А. Рыбаков, она также была изображена и на Збручском идоле, занимая на нем главенствующее, как будет показано ниже, положение.

«Слово св. Григория о том, како первое погани суще языци кланялись идоломъ» констатирует: «гЬмъ же _бгмъ требоу кладоуть и творять.и словеньскыи языкъ.виламъ и мокошьи.дивЪ.пероуноу. хърсоу.родоу и рожаници.оупиремь и берегынямъ». Далее «Слово» с горечью описывает современное ему положение дел: «нъ и ныня по оукраинамъ ихъ молятся проклятому богоу ихъ пероуноу хърсоу и мокоши и виламъ.нъ то творять акы отай.сего же не могутся лишити наченше въ поганьствЪ.даже и доселЪ». Еще более непримирим создатель «Слова некоего христолюбца и ревнителя по правой вере»: «И се крстыянинъ не мога терпЪти крстыянъ двоев^рно живущих вЪроюще в перуна и хорса и въ мокошь и в Сима и въ Рыла и въ волы (вилы) их же числом 30 сестрЪниць».

Исповедальные вопросы также упоминают эту богиню: «Ли с плутала eci з бабами богомерьскыя б луды, ли молилася еси вилам ли роду i роженицам, и перуну, и хурьсу, и мокоши, пила и ела. Три лЪта пос(ть) съ поклон...». О достаточно развитом ее почитании женщинами, причем из всех сословий, свидетельствует Московская синодальная рукопись XTV в.: «А се второе виламъ, и мокошЬ и да ище ся не на явЪ молять да отай призываюче идомольцЪ бабы. Тоже творят не токмо худии люде нъ и бгатых мужии жены». Другое поучение в качестве особо тяжких грехов называет следующие: «И къ иной вЪрЪ поганой приступата.и по кривЪмь прю дЪята.и учитися астрономии.и вЪровати в метание... и в мокошь». Итак, изучение астрономии соотносилось в глазах православия с верой в Мокошь, и оба эти страшных проступка приравнивались к переходу в иную веру. Еще в XVI веке в «Худыхъ сельскихъ номоконунцахъ» содержится вопрос «не ходила ли еси къ Мокоше?», что, по мнению Е.В. Аничкова, означало мокшить, то есть выпрашивать, заклинать, ворожить. Впоследствии слова мокош, мокуш в новгородских говорах обозначало нечистую силу или русалку, а в ярославских мокоша — «привидение». О былом статусе богини красноречиво напоминает и глагол мокшить в некоторых русских диалектах — «плача, выпрашивать что-либо» (твер., новг.), «навязчиво добиваться чего-либо, канючить» (новг.). При этом в ярославских говорах слово мокоша также обозначает «домовитого, хлопотливого человека», восходя, по всей видимости, к представлениям о трудолюбии богини.
Таким образом, отечественные письменные источники упоминают Мокошь как единственное персонифицированное женское божество древнерусского язычества. Хоть упоминается она в них неоднократно, но данных о характере этой богини чрезвычайно мало и во всех древнерусских поучениях содержится лишь один фрагмент, хоть как-то индивидуализирующий ее: «Богыню сию же двоу творять и мокошь чтоуть и кылоу и малакыя иже есть роучьный блоудъ». В одном из списков XIV в. это место читается так: «бгиню сиюже дЬву вменяют i мокашь чтут i малакию велми почитают». Из этого отрывка, как кажется, вытекает связь Мокоши с блудом, что явно соотносится с общеантичными представлениями о Венере, богине и планете, как покровительнице любви. Подтверждают эту связь и данные языка — в говорах Подмосковья словом мокосья, образованным от имени рассматриваемой богини, обозначали женщину легкого поведения: «Таких у нас нимногъ быль и звали их или мокосьями или пътаскухъми». Кроме того, в Чехии известно в качестве ругательства диалектное слово mokes. У южных славян в посвященный Пятнице праздник производилась случка домашнего скота, а сербы верили, что от случки в этот день родится женское потомство.
Следует отметить, что Мокошь имела общеславянский характер и, помимо восточных славян, была известна словенцам, у которых сохранилась сказка о колдунье Mokoska, и западным славянам, у которых зафиксированы топонимы типа «Мокошин верх» (чеш. Mokosin vrch), а также западно-лехитск. Mokositji Mococize. Западнославянские данные говорят о связи этого божества с водой: «Чехи почитали Мокошь божеством дождя и сырости и к нему прибегали с молитвами и жертвоприношениями во время большой засухи». Интересное наблюдение сделал иностранный ученый Э. Айхлер, отметивший, что два соседних урочища у западных славян носили названия Prohn и Muuks, в которых палеолингвист увидел искаженные имена Перуна и Мокоши. В этой связи интересно для нас известие англо-норманнского хрониста Ордерика Виталия, который под 1068 г. записал: «Лютичи не знали истинного Бога, но, опутанные сетями невежества, поклонялись Гводену, Туру и Фрее и другим ложным богам или скорее бесам». Автор выделил трех главных богов западных славян, обозначив их именами более привычных ему скандинавских богов. Гводен — это Один, верховный бог языческого пантеона викингов. Ему явно соответствует славянский «бог богов» Святовит. Тур — это громовержец Тор. Хоть мы и не можем с абсолютной точностью определить его западнославянский аналог, но у восточных славян им явно был громовержец Перун, известный также и полабским славянам. Фрея была богиней любви, которой посвящалась пятница, и это однозначно указывает на почитаемую как восточными, так и западными славянами Мокошь-Венеру, связь которой с пятницей будет показана ниже. Связь двух последних божеств прослеживается у западных славян довольно отчетливо: если пятница соотносилась с Мокошью, то четверг назывался полабскими славянами днем Перуна. С именем этой богини Г. Ильинский связывал русский топоним Мокошево в Череповецком уезде, селение Mokos в Польше и гору Mokosin в Чехии. А.Н. Афанасьев упоминал Мокошинский монастырь в Черниговской губ. Современные исследователи также отмечают достаточно широкое распространение связанных с этим божеством названий, отмечая их региональную приуроченность: «Уже сам факт распространения «мокошеобразных» имен преимущественно (точнее — в громадном большинстве случаев) на Севере России, а в пределах всего Севера — на Северо-Западе, т.е. там, где культ Мокоши держался наиболее полно, стойко и долго, а следы его практически сохраняются и в XX в., дает веские основания думать, что в основе многих современных топонимов типа Макуил-, Мокш- и под. лежал тот же элемент, что и в имени Мокоши. (...) Не останавливаясь здесь на отражениях имени Мокоши в топономастической сфере у южных славян... уместно отметить достаточную густоту соответствующих примеров у всех западных славян». Что касается южных славян, то Н. Чаусидас в своем докладе «Проблема славянскогого патриархального культа и культовые места в Македонии» на Международном симпозиуме по славянскому язычеству в 1986 г. показал, что «богиня Мокош была особо почитаемой в рассматриваемом регионе и в христианское время ее место заняла в народном представлении богородица».

М. Серяков. Богини славянского мира.

Поделиться: