Весьма сходен с Руиевитом другой бог балтийских славян – ГЕРОВИТ или ЯРОВИТ , которого почитали в Волегасте и Гавельберге. Само имя его (ср. ниже «Ярило»), заключающее в себе понятие о яром, пылком боге, совпадает с именами Руиевита и Редигаста. Обладая могуществом даровать зелень и плоды на деревьях и нивах, также приплод стад (см. выше стр. 30 речь жреца Яровита), он имел вместе с тем и значение бога войны. Годичное торжество в честь Яровита в Гавельберге совпадало со временем величайшего праздника древних славян, – весеннего, а именно отправлялось около 15 апреля. В день описываемого Эбоном праздника Яровита в Гавельберге (в апреле 1127 г.) город отовсюду был окружен знаменами, т.е. эмблемами войны . В волегастском святилище, по свидетельству Эбона, на стене висел огромной величины щит, обтянутый золотом и искуснейшей работы; никому из смертных не дозволено было прикасаться к нему в обыкновенное время: щит был посвящен богу войны Яровиту (Герборд, говоря о Яровите, прибавляет: «Который по-латыни называется Марсом »), и только в военное время мог быть тронут с места. Тогда его несли впереди войска и верили, что через это стяжают себе победу в битвах . Сходство Яровита с Марсом бросается в глаза: и тот и другой стоят в близком отношении к земледелию и скотоводству и, вместе с тем, оба – представители войны.

Такъ напримѣръ бѣлорусское заклятiе, употребляемое для огражденiя отъ нечистой силы: "Чуръ мяне!" - представляетъ, какъ думаютъ, обращенiе къ покровительству божества Чура или Щура. Названiе отдаленнаго предка, производное отъ Щуръ, именно - пращуръ, употребляемое и теперь не только у бѣлоруссовъ, но и у великоруссовъ и малоруссовъ, даетъ основанiе предполагать, что Чуръ - божество родовое, предокъ, родоначальникъ, который и по смерти "радѣетъ" своему роду и охраняетъ его членовъ отъ козней духовъ враждебныхъ родовъ и вообще отъ всякой нечистой силы. Другое производное бѣлорусское слово отъ этогоже имени "зачураться" значитъ призвать Чура и тѣмъ оградить себя отъ нечистой силы, атакже значитъ провести черту углемъ или мѣломъ *) или чѣмъ-нибудь другимъ на землѣ или на полу, за которую, согласно повѣрiю, никакая нечистая сила не можетъ перейти. Такъ "чураются" всѣ тѣ, которымъ приходится имѣть дѣло съ нечистой силой, особенно съ вампирами; такъ "чураются" въ подобныхъ же случаяхъ герои народныхъ сказокъ. Изъ этого можно заключить, что Чуръ, вѣроятно, считался охранителемъ границъ родовыхъ владѣнiй, что онъ не позволялъ другимъ духамъ проникать за черту, за свою межу. Это мнѣнiе отчасти подкрѣпляется смысломъ другого бѣлорусскаго глагола: "отчураться", что вообще значитъ - не касаться, считать себя непричастнымъ, а въ частности значитъ отказаться отъ батьковщины. Даже и въ первомъ случаѣ, когда желаютъ выразить окончательный, рѣшительный отказъ отъ чего-нибудь, то употребляютъ выраженiе: "отчураться хаты и таты".

Всякому, хоть немного знакомому со славянской мифологией известен Перун. И благодаря книге М.Семеновой "Поединок со Змеем", многие именно так и представляют себе Перуна - сражающимся со Змеем.

Тем удивительнее и непривычнее, оказывается, что древнейший облик Перуна зафиксированный в Центральной, Южной и Восточной Европе - это летающий змей или по иному дракон. Или Дракон? (см. Грузнова Е.Б. Новгородский Змияка - Перун и его аналоги//Rossika Antigua 2010, см. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян М 1997 стр 564). Причем культ этот очень древний, об архаичности которого говорит его связь с растительным миром (дуб) и камнем. Вполне возможно, что обряд интронизации у русов, первоначально связанный с посажением на каменный трон, чему имелись ближайшие аналоги у кельтов в Ирландии, Шотландии, Чехии, Великой Моравии был связан именно с посвящением правителя Перуну. (см. Гвозденко К.С. Церемония княжеской интронизации на Руси в домонгольский период//Древняя Русь .Вопросы медиевистики № 1.2009. см. Деяния русов. Потерянные царства Европы).
Первоначальное распространение культа Перуна, связывают с областью расселения венетов. (см. В.Проциг сб.сочинений стр 144, там, где венеты испытывали кельтское влияние).

В отличие от Велеса Перун практически не вызывает споров у исследователей славянской мифологии. Его функции, по крайней мере, признаются очевидными.

Перун почитался как высший бог в киевском (именно в киевском) пантеоне, о чём свидетельствует его место в списке богов, а также и особые “почести”, оказанные ему после принятия христианства (его тащили за верёвку через весь Киев, а затем пустили вниз по Днепру, сопровождая, чтобы не выплыл на берег).

Миф о Перуне частично восстанавливается по его следам в белорусской и некоторых других славянских традициях, где громовержец ещё соединён с самим Перуном (белор. пярун 'гром') и по многочисленным сказочным и былинным трансформациям.

В научной литературе всё же имеется один спорный вопрос о Перуне, а именно: был ли он исконным богом славян или же скандинавским богом, принесённым в Киев и в Новгород княжескими варяжскими дружинами?

Действительно, в скандинавской традиции существовала аналогичная фигура Тора, бога грома и молнии. Ср. название святилища Перуну под Новгородом на Перыни – *Peruni. Явное этимологическое соответствие – готск. fairguni 'скала'. Также в скандинавской мифологии было божество Фьёргюн (др.-исл. Fiorgyn), упоминаемое либо как мать Тора, либо как отец Фригг.

Славянские солярно - небесные божества были в огромном почете у славян. Солнце играло огромную роль в жизни древних славян. Существовали многочисленные обряды поклонения ему. В колядках до сих пор сохранилось упоминание “юного солнца”. Широко были распространены и сказки о солнце. Славяне воспевали солнце как доброе начало, верили в божественность солнца, называли его владыкой неба и земли. Дни солнцестояния имели у славян важное значение, поэтому поклонения и жертвоприношения солнцу стали характерной чертой обрядовых игрищ славян. Прежде всего речь идёт о праздниках Купалы и Коляды. Катание с гор горящих колёс во время игрищ также имело в своей основе солярный символизм.

И.И.Срезневский ещё в XIX в. увидел важность для славян культа солнца: “Что солнце было обожаемо славянами, об этом сохранилось нам несколько преданий, летописных и народных. Древнейшее из этих преданий принадлежит арабскому писателю X века, Масуди. В своих “Золотых Лугах”, описывая храмы славянские, он замечает, что в одном из этих храмов сделаны были в куполе отверстия и настройки для наблюдения точек восхождения солнца, и что там вставлены были драгоценные камни с начертаниями, предсказывавшими будущее. У другого арабского писателя Ибрагима-бен-Весиф-Шаха читаем утвердительно известие, что солнце было обожаемо языческими славянами и что один из народов славянских праздновал семь праздников, названных по именам созвездий, важнейший из которых был праздник солнца.