ПОКЛОНЕНИЯ ДЕРЕВЬЯМ В СЛАВЯНСКОЙ ТРАДИЦИИ.

16 сентября 2016

Дошедшие до нас средневековые источники отмечают у славян поклонение деревьям. Рассказывая о верованиях полян в эпоху Кия, новгородский летописец отмечает: «И етиa мужи мудри и смысленЪ, нарЪчахуся Поляне, и до сего дне от нихже суть кыянЪ; бяху же поганЪ, жруще озером и кладязем и рощениемъ, якоже прочий погани». Как видим, летописец особо отмечает поклонение водным источникам и рощам как явном проявлении язычества. Аналогичную картину с сожалением описывает Козьма Пражский и в современной ему Чехии: «До сих пор многие крестьяне подобны язычникам; один почитает огонь и воду, другой поклоняется рощам, деревьям и камням, а третий приносит жертвы горам и холмам...» Традиция поклонения последним сохранялась на протяжении веков и после насильственной христианизации.

В житии князя Константина Муромского, умершего в 1128 г., в качестве торжества христианства отмечается: «О тЬмъ же престаша отцы дЪтей заколатина жертву бЪсомъ и сквернаго Моамеда пророкомъ называть, рЪкамъ и езеромъ требы класти, дуплинамъ древянымъ вЪтви и убрусцомъ обвивати, и имъ покланятися, все престаша». В качестве объекта поклонения сады и деревья фигурируют и в исповедальных вопросах: «Не называлъ ли тварь божш за святыни: солнце, мЪсяц, звЪзды, птицы, рыбы, звЪри, скоты, сада, древа, камеше, источники, кладязя i озера, не почиталъ ли ихъ чудотворными?» Пережитки этих верований дожили до XX в. в виде поклонения отдельным священным деревьям или целым рощам, которым в дар приносили полотенца, холсты, продукты питания. Нередко эта обрядность приспосабливалась к требованиям новой религии, и в священной роще ставили крест или часовню и формально подношения сносились туда. Впрочем, в отдельных местах прежние языческие обычаи веками сохранялись даже без какой-либо маскировки под православный культ. Как отмечал Н. Финдейзен, у деревни Сажино около Ростова народ молился на священную березу. Словенцы в Каринтии считали, что на ветках березы, заткнутых в окна на Троицу, отдыхает Святой Дух. В болгарских песнях Богоматерь восседает на золотом троне на вершине мирового дерева.

Наглядной иллюстрацией древнего поклонения деревьям является еще одно изображение на Тиуновском святилище. На южной стороне камня была высечена стоящая на коленях перед деревом человеческая фигура с поднятыми вверх обеими руками. Треугольная голова увенчана ветвью, что напоминает нам южно-славянское изображение месяца апреля. Фигура стоит перед деревом или высоким растением, которое позднее было переделано в христианский крест. Рядом с ним имеется надпись из четырех букв, из которых уверенно читаются первые две. Это «к» и «р». Остальные две буквы менее отчетливы, но в целом все слово И.Ф. Никитинский читает как «кром». Само это слово в древнерусском языке могло обладать разными значениями. С одной стороны, данный корень и в современном языке означает понятие кроме, с другой стороны, в Пскове слово кромъ обозначало кремль, а русск.-цслав. кромьство — «внутренности, кишки, потроха». Так или иначе, этот сюжет отражает поклонение деревьям.
Определенную аналогию этому представляет так называемый Бушанский рельеф в Среднем Поднестровье. На нем изображен стоящий на коленях перед деревом человек с молитвенно сложенными руками или держащий в них чашу (мнения исследователей по этому поводу расходятся), за ним стоит олень, а на дереве сидит птица, предположительно петух. Наверху в четырехугольной рамке находилась надпись, которую В. Даниленко прочел как «Аз есм... Миробог... жерец Ольгова». Однако в настоящий момент надпись в рамке не читается и, как отмечают критики, не читалась уже в XIX в. Сам комплекс был обнаружен археологом В. Антоновичем еще в 1883 г., охарактеризовавшим его как языческий храм. Единого мнения по поводу происхождения Бушанского рельефа, равно как и то, относится ли он к эпохе древнерусского язычества, у исследователей нет. Выдвигались самые разнообразные гипотезы. Так, например, А.А. Формозов предположил, что на рельефе изображен св. Евстахий — полководец императора Траяна, который на охоте однажды настиг оленя, между рогами которого был виден крест и «облик тела Христова», после чего сначала обратился в христианство, а затем принял мученическую смерть. Однако и сам автор этой гипотезы вынужден был признать, что фигура молящегося на рельефе в Буше обращена не к оленю, а к дереву с птицей и крест между рогами оленя не просматривается. Одним из основных аргументов скептиков была уникальность рельефа, отсутствие подобных изображений в других славянских древностях. Действительно, до открытия Тиуновского святилища данное изображение не с чем было сравнивать. Вопрос о том, что гласила надпись, равно как и то, была ли она сделана одновременно с рельефом или нет, остается пока открытым. Соответственно, и сам барельеф датируется различными исследователями от первых веков н.э. до XVI в. Однако рассмотренный выше сюжет Тиуновского святилища вместе с изображенным на Бушанском рельефе коленопреклоненным перед деревом человеком при полном отсутствии на дереве какой-либохристианской символики в совокупности убедительно свидетельствуют о наличии развитого культа деревьев в различных концах восточнославянского мира.
Как относительно Тиуновского святилища, так и Бушанского рельефа мы не можем определенно сказать, какому именно дереву поклонялись изображенные на нем персонажи. Точно также и средневековые источники подчас просто говорят о поклонении наших предков деревьям, не конкретизируя объекты их культа. Как из письменных источников, так и из данных фольклора мы знаем, что дуб соотносился с Перуном последовательно, в языческую эпоху деревья могли быть связаны не только с богинями, но и с богами. Следы подобного разделения деревьев на «мужские» и «женские» прослеживаются до недавнего времени. Как отмечают Л.Н. Виноградова и В.В. Усачева, береза несет ярко выраженную женскую символику в противоположность дубу: украинцы для лечения детских болезней носили девочек к березе, а мальчиков — к дубу; соответственно оба этих дерева символизировали в обрядовых приговорах при сватовстве невесту и жениха («у вас есть береза, а у нас дуб...»). Чтобы иметь в браке больше мальчиков, чем девочек, гуцулы Закарпатья практиковали такой обряд: молодая при выходе из церкви смотрела в сторону леса и говорила: «Все в лесу дубы, лишь одна береза».

М. Серяков. Богини славянского мира


.

Поделиться: