Среди разных способов, с помощью которых регулируются взаимоотношения человека со сверхъестественными силами, в качестве наиболее популярного и приоритетного выступает ритуальное "кормление" духов. О нем упоминается в самых ранних исторических памятниках о славянах. Вплоть до начала ХХ века этот магический акт осознавался как наиболее актуальный и действенный в системе календарных, семейных, поминальных, хозяйственно-промысловых обычаев и обрядов, при гаданиях, в лечебной практике, в начале выпаса скота, при строительстве хозяйственных и жилых объектов, в экстремальных ситуациях (поиски пропавшего скота, усмирение природной стихии, в период эпидемий). Персонажами символического "кормления" чаще всего выступают: души обожествляемых предков, недавно умерших родственников, "заложных" покойников, духи-опекуны домашних и хозяйственных строений, духи-обогатители, "природные духи", духи болезней, вредоносные существа и стихии (дикие звери, животные-вредители, градовая туча, буря, ветер), мифологические персонажи, представлявшие собой персонификацию времени или праздника, персонажи христианского культа и ряд др.

О связи прялки с магией в отечественной традиции красноречиво говорят и данные языка. Так, слово кудель, т.е. приготовленный к пряже лен, одного корня со словами куд — «злой дух», кудь — «чары» и кудесник, кудесница — «колдун, колдунья». Как отмечают специалисты, в славянской традиции кудель была не только символом женского начала, но и оберегом от нечистой силы. Кроме того, в некоторых регионах она выполняла роль медиатора между земным и потусторонним миром: «У словаков в поминальные дни Всех Верных Душечек (2.XI) хозяйки жертвовали в костел столько куделей чесаного льна, сколько душ умерших поминали, веря, что за каждую кудель уцепится одна душа и сможет выйти из чистилища». Белорусы считали, что если опоясаться тремя нитями, изготовленными из отходов шерсти при тканье, выпряденными левой рукой, и сесть на печи, то можно будет увидеть души умерших, входящих в избу. Кудель могла символизировать и изменение статуса девушки: на Валдае и в Новгородских землях жених сжигал кудель прямо на прялке невесты в знак того, что вопрос о свадьбе решен, откуда пошло выражение «уже куделина сожжена».

Кроме посуды большим семантическим полем выделяются в народном быту и орудия труда крестьянина, и отдельные предметы его интерьера.

Среди них следует назвать колыбель. Во всех славянских традициях было принято украшать ее росписью, резьбой, инкрустацией, надписями, имеющими магическое значение. В своем символическом статусе колыбель соотносилась с материнской утробой. Она считалась первой обителью человека, объектом и локусом магических оберегов, которые были направлены на защиту жизни и здоровья ребенка. В народном быту могли использоваться колыбели, имеющие многообразные конструкции и изготовленные из различных материалов, которым придавалось большое значение: деревянные, лубяные, полотняные.

В русских деревнях, когда наступала сенокосная пора, самым волнующим и бодрящим казался запах свежескошенной травы. Постепенно высохшее сено перевозили в деревню, устраивая в сенных сараях и на поветях душистые сеновалы. Художник К. Коровин с восторгом говорил: «До чего же хорошо спать на сухом сене! Никаких духов не сравнишь с нашим русским сеном». После сна на сеновале у человека возникает ощущение необыкновенной легкости и свежести. И в этом нет ничего удивительного — ведь за ночь через легкие проходит огромное количество чистого воздуха, настоянного на целебных травах, которые входят в состав любого сена.

Подобное гадание могло совершаться не только с квашней, но и с солонкой, часто использовавшейся в ритуалах, в связи с тем, что соль в народной культуре считалась не менее важным продуктом, чем хлеб. Обрядовые функции солонки (солоницы), подобно тому, как и у хлебницы, сита, квашни обуславливаются ценностью того, что в ней содержалось. Вкусовые качества соли и ее недостаток в глубокой древности сделали этот продукт особенно ценным и необходимым компонентом обрядов. Чаще при этом ассоциировалась с женским началом.

В поверьях восточных славян соль относилась к оберегу. «Соль тебе в глаза» - восточнославянская формула для предотвращения последствий сглаза или урона. Ее считали лучшим средством от порчи - в Вологодской губ. невесте перед венцом натирали темя солью, чтобы предохранить от сглазу.

Изучение символики предметного мира народной культуры позволяет не только лучше понять самих себя, свои корни, но и постичь выверенную в веках житейскую мудрость, философию. Вопросу символики вещей в традиционной культуре посвящены работы исследователей П.Г Богатырева, В.Н. Топорова, Т.В. Свешниковой, Т.А. Бернштам, А.К. Байбурина и др., ставшие базой для данной работы, в которой эта тема будет рассматриваться на местном материале.

Народная культура, мифологическая в своей основе, глубоко пронизана символами, метафорой. Их возникновению способствовало восприятие человеком всего окружающего как живого. В образах-метафорах уподобляли себя и предметы природе, и наоборот весь мир - себе.

О том, какое высокое положение могли занимать судьбички, свидетельствует и упоминавшаяся выше чешская сказка «Три золотых волоска Деде-Всеведа», где одна из судьбичек оказывается матерью солнца. Из судьбичек они в народном представлении запросто могли превращаться в судичек: «Рожаницы судят дитя (dosle Rojenice sudit deteta), т.е. присуждают, какою ему смертью умереть и т.п., откуда могло произойти название их Судицами.. .» В словацких сказках Sojenice упоминаются вместе с вилами и рожаницами. Как правило, их три, одетые в белое, они являются в полночь к родившей матери и у колыбели ребенка определяют срок его жизни, вид смерти, на ком жениться, бедность или богатство. Пророчит сначала одна из пришедших, вторая изменяет его в лучшую или худшую сторону, третья выносит окончательное решение. К их приходу в комнату ставили восковую свечу, хлеб и соль, если же этого ритуального угощения не было приготовлено, то рожаницы могут рассердиться. Истриане считали, что рожаницы обитают в горных пещерах, и еще в XIX в. местные крестьяне носили им хлеб и оставляли его у входа в пещеру. Последняя подробность невольно вызывает ассоциации с трапезами рожаницам, постоянно упоминавшимися в древнерусских поучениях.

А.Н. Афанасьев отмечал, что в некоторых древнерусских источниках словом рода обозначался дух, а в XIX в. в Саратовской губ. это слово означало «вид, образ», в Тульской — «привидение, призрак», а слово родимец — «паралич».

Самым распространенным из демонов, населяющих современное городское пространство, является домовой. В него верит или просто знает о нем 65 % горожан и около 15 % не исключают его существование. Из иных названий данного персонажа в городе бытует также «барабашка», часто для обозначения не столько домового как хозяина и охранителя дома, сколько отрицательного духа, который «шалит» по ночам. Верят в домового люди разного возраста, обоих полов, уроженцы, как деревни, так и города. Сегодня он представляется либо как «сгусток энергии» , либо как некое неизвестное животное, или как некий образ прародителя – «небольшой человечек в белорусском национальном одеянии, в частности, в соломенной шляпе» . Многими информантами озвучивается связь кошек и домового – кошки могут его видеть, играют с ним. Иногда, когда человек не верит в сверхъестественное, отмечается, что «кошки и есть своеобразные домовые, хранители дома и уюта» .

Понятие «модель мира» является одним из наиболее актуальных в современной философско-культурологической аналитике. Это объясняется, в частности, стремлением реконструировать специфику мировоззрения отдельных этносов и воссоздать систему символических образов (вербальных и пластических), воплощающих мировидение и мировосприятие этнического сообщества в историко-культурной синхронии и диахронии (А. Косарев, В. Топоров).

В нашей статье под моделью мира будет пониматься следующее: «Это сокращенное и упрощенное отображение всей суммы представлений о мире внутри данной традиции» [1. С. 197].
Основной задачей исследования является анализ семантики в прозаических жанрах русского фольклора (волшебной сказке и заговоре).

Поскольку они неоднократно фигурируют вместе с Родом, определение места в пантеоне и функций последнего поможет нам лучше понять и образ связанных с ним рожаниц. Как известно, в своих исследованиях академик Б. А. Рыбаков объявил его верховным божеством древних славян, по значимости сопоставимым с библейским Саваофом, за что был подвергнут критике Л.С.Клейном. Если обратиться к первоисточникам, то из них следует, что этот бог, с точки зрения язычников, имел самое непосредственное отношение к появлению детей, и христианский автор опровергает это мнение: «...то ти не Родъ, сЪдя на вздусЬ мечеть на землю груды и в том раждаются дЪти, и паки аггъли вдымаеть дупло...» Автор упомянутого выше «Слова св. Григория» считал Рода заимствованным извне богом и отождествляет его с египетским Осирисом, которому почему-то первыми начали поклоняться не египтяне, а халдеи, т.е. жители Месопотамии: «древле халдЪи и начаша трЪбы творити своими бгома родоу и рожаници по того рождению проклятого и сквьрньнаго ба ихъ. (....) Оттуда же начаша елини ставши трапезоу родоу и рожаницямъ таже егюптяне. таже римляне, даже и до словенъ доиде». Однако эта несообразность получает свое объяснение, если мы примем во внимание, что культ Рода и рожаниц, как это следует из других поучений, был связан со звездами.